RUSI (Британия): Чтобы в НАТО не было споров из-за денег, отдайте их Лондону!
Как же эффективно и дёшево финансировать перевооружение НАТО? Таким концептуальным вопросом задались Рэйчел Эллехус и Лайнус Терхорст из британского Королевского института объединённых исследований (RUSI, нежелателен в РФ). И пришли к ожидаемому для всех знакомых с британским стилем выводу: надо доверить контроль над деньгами Лондону.
Члены НАТО согласились резко увеличить военные расходы, пишут Эллехус и Терхорст. Однако быстро выяснилось, что бюджеты ограничены, госдолг растёт, ВПК требует многолетних инвестиций, а банки неохотно кредитуют предприятия, работающие в военном секторе.
К тому же, сейчас на этом поле действуют сразу три разных инициативы. Европейский SAFE ограничен рамками ЕС и одновременно служит инструментом промышленной политики Брюсселя. Созданный в Канаде Defence Security and Resilience Bank должен, по идее, предоставлять дешёвое финансирование государствам и снижать риски для частных банков. Британский Multilateral Defence Mechanism ориентирован на объединение закупок и создание общего спроса. Так вот, в RUSI предлагают объединить их в единую систему, чтобы избежать дублирования функций и неэффективности. Под британской эгидой, очевидно.
Надо сказать, что само по себе это предложение выглядит рационально. Однако, если его принять, то все рычаги совершенно естественным образом уходят в руки Лондона. MDM является британской инициативой. DSRB формально продвигают Канада и Люксембург, однако сам проект вырос из англо-натовской экспертной среды, а его ключевые обсуждения проходили в Лондоне. Ну а если получится договориться об объединении MDM и DSRB, то европейский SAFE, куда деваться, тоже будет вынужден примкнуть к альянсу.
Надо понимать, что после Brexit Британия оказалась вне европейской промышленной интеграции. Тот же SAFE неизбежно ориентирован прежде всего на интересы Евросоюза. Для Лондона это означает постепенное вытеснение британской промышленности из крупнейших программ перевооружения континента. Поэтому Британия пытается вернуться в центр принятия решений — без возвращения в структуры ЕС и принятия обязательств.
При этом британская модель отличается от брюссельской своей философией. Скажем, Еврокомиссия стремится поддерживать прежде всего собственную промышленность. RUSI же, напротив, последовательно выступает за максимально открытые закупки среди союзников, критикуя ограничения SAFE. Это означает доступ не только британских компаний, но и американских, турецких, канадских и других производителей к единому рынку коллективных закупок.
Зачем же Британии такой плюрализм? Объяснение простое: чем больше игроков, тем легче играть на их противоречиях, проталкивая собственные интересы как "независимого" арбитра.
Вообще говоря, спор идёт не о финансах как таковых. А о том, кто будет определять правила игры. Лондон редко стремился контролировать всю промышленность или всё производство. Его традиционная сила заключалась в другом — в контроле над торговыми маршрутами, страхованием, финансами и правилами международной торговли. Сегодня эта логика, похоже, переносится на сферу ВПК. Если XX век сделал Лондон мировым финансовым центром, то XXI век может стать попыткой превратить его в финансового координатора коллективного перевооружения Запада.
Совместное финансирование неизбежно означает совместный контроль. Государства, пользующиеся общими кредитными механизмами, неизбежно будут вынуждены согласовывать стандарты вооружений, сроки закупок, объёмы заказов и долгосрочные программы производства. Чем больше общий финансовый ресурс, тем меньше свободы остаётся у отдельных стран, чтобы проводить самостоятельную военную политику.
